viki kaaned laotus.indd
6,00 €

Ilmunud
08. 2015

«Почему я решила отказаться от журналистики в пользу политической деятельности, почему я пошла за партией, чей рейтинг не показывал тенденции роста, а среди русской аудитории поддержка и вовсе была близка к отметке «ноль»… Человек навсегда связан с государством, в котором он живет, их общей линией жизни».

Отказавшаяся от журналистики и присоединившаяся к подчеркивающей национальную идею партии консервативного толка Виктория не забыла о своих русских корнях. В своем личном дневнике она описывает пережитое во время периода предвыборной гонки. Как привлекают в политику новобранцев? Как распределяются места в избирательных списках? Как готовятся к дебатам в прямых эфирах? Часто задаваемые вопросы, на которые Виктория, основываясь на личном опыте, дает свои ответы. А дальше история превращается в уникальную. Что происходит, когда выясняется, что места в Парламенте тебя может лишить один неправильно оформленный бюллетень?

«Политдневник» выходит сразу на двух языках, скрепленных одним переплетом.

Katkendid

Kогда в первый раз входишь в один из кабинетов на тоомпеа, то возникает желание снять обувь. Примерно как к врачу – зачем же с улицы грязь нести. а тут еще и пол исторический, столько поступей помнит. Принимавшая меня женщина в желто-синем обрамлении верно выносила диагноз национальной тематике. действенность ее лекарства была в ее же родословной: эстонско-русская семья, русский язык – второй язык в доме. она же сопроводила меня на закрытое мероприятие людей с лунными глазами, где речь шла все о той же интеграционной политике.

На мероприятии, проходившем в небольшом помещении под самой крышей старинного здания в старом городе, я и встретила Его! Этого человека называют серым кардиналом эстонской политики, незримой рукой, двигающей шахматные фигуры на политической доске страны. относительно центра помещения он сидел фактически в углу, но при этом свободно, вальяжно. когда я закончила про Ласнамяэ, он спросил:

– Kогда ты в политику пойдешь?
– Я – журналист. Это не сочетается.
– Я в перспективе спрашиваю.


Вторая ключевая реакция говорящей на эстонском языке общественности – «Ты теперь mascot?». Tо есть кукла-талисман для привлечения русских голосов. Здесь вступает в неравный бой стереотип эстонской общественности о том, что русский человек в Эстонии – это некий «брат наш меньший». то есть не слишком оформившаяся личность, которая очень нуждается в корректировке поведения. и вот этому «меньшему» мы показываем «русского кандидата», и он, будто собака Павлова, рефлекторно реагирует голосованием. Вынуждена расстроить находящихся в ловушке этого стереотипа: одного русского имени мало. и еще раз вынуждена расстроить – теперь уже газетных политаналитиков: в IRL понимали, что я – не талисман.


Kогда в начале декабря я услышала фразу: «Готовься, скоро начнется кампания!», я вообще не поняла, что же это значит. Человек, произнеся это, покачал головой, что символизировало некий ужас предстоящего периода. я подумала: «работать много я привыкла, общение с прессой – не новость, мероприятия – да выдержу». Я всегда жила в таком темпе, что граница рабочего дня стерта до основания. Но уже первые недели предвыборной гонки потребовали полной вовлеченности до состояния «рабочий день не может закончиться, пока не сделана вся работа, а работа не заканчивается никогда».


Мой вариант «русская в IRL» мог одинаково вызывать недоумение и у русского, и у эстонского электората. В этом и заключалась философская трагикомичность моих выборов: я шла в политику с идеей возведения интеграционного моста, а могла провалиться между двух берегов. Причина очевидна: в стереотипном представлении русских IRL – это «нацики», которые «уничтожают русские школы», «желают, чтобы ты, русский, уехал», которые «считают тебя оккупантом». A для эстонцев я могла оказаться полным аутом, потому что я и есть «результат русификации советского периода», я – «дочь пришлых».


– Tак мы не поместимся... – ребенок стоял перед машиной и покачивал головой, пока мама коробку за коробкой складывала в багажник, в салон и даже на переднее сиденье подарки избирателям, буклеты, плакаты и прочее, прочее, прочее. – Мы с места-то хоть уедем?.. Думаешь, машине не тяжело?

Kампания дивно совпала с возрастом почемучки. Но и то верно: машина превратилась в цыганскую кибитку: «Aй, на-нэ! Ехали цыгане в серебристый вечер...»

И мы ехали таки в вечер. нам, то есть мне, надо было развезти по магазинам буклеты. У IRL случилась чудная договоренность с сетью магазинов «Grossi toidupood», там, в специально отведенном месте, нам разрешалось оставить свои агитационные материалы. Всего в моем округе 8 магазинов «Grossi». Два раза в неделю я объезжала все магазины, чтобы проверить наличие моих буклетов. Hо в самый первый раз один из восьми магазинов – тот, что в районе Лаагна – я никак не могла найти.


И все-таки я увлеклась. Уже через пару недель увязла в сетевом общении, выискивая старых и новых знакомых и превращая их в «соцдрузей». В короткие сроки у меня появилось 2000 «соцтоварищей» – конечно, это требовало вовлеченности. я хотела, чтобы страница в сетях стала дневником моей работы, где были бы отражены события моей жизни и мои мысли. Это должна была быть, скорее, рабочая страница в общем и целом, не слишком личная, но и не превращенная в сплошной политический спам. Хотя именно слово «спам» стало поводом для нескольких крайне неприятных бесед в социальных сетях.


«Могла бы хоть нафантазировать чего-нибудь», – на портале ЕRR cразу появились экспертные мнения. Политолог Пеэтер тайм критиковал: «Oна не сумела ответить на вопрос о потолке социального налога... Это непростительно... Затем я вернул ей этот балл, так как понравилось то, что во время дебатов она сумела в трех случаях привести разговор к пропаганде своего главного предвыборного обещания».

Hепростительно. я залилась румянцем еще в студии. Черт! A дойдя домой, я ощущала, что это экспертное мнение – даже мягкое. они ведь правы! Я грохнулась на диван со всем своим чувством вины и желала, чтобы этот диван провалился сейчас в некую иную плоскость, где нет тем налога на рабочую силу. Мне было стыдно. И оправдание «Tы не можешь быть экспертом по всем вопросам!» сейчас не работало как аргумент вообще. Правила игры кампании такие: ты должна отвечать им на все. Tы просто должна.


Ценю чувство юмора, но оно сейчас не уместно. По лицам большинства этих женщин и мужчин из комиссии понятно: я – враг. я устроила цирк. собственно, я и сама понимаю, что сейчас после этого пересчета меня порвут на части за то, что я устроила. Почему-то вспомнилось, что на уроках физкультуры в школе перед кувырком учитель всегда громко выкрикивал:

– Группируйся!

Это означало: поджимай голову, береги руки и ноги, сжимайся, как мячик. В этот раз я группировала эмоции.


Ваши бытовые заботы остались далеко за высокими розовыми стенами. Перед вашими глазами растекается область цвета охры, нежный цвет – вам он нравится. Вы подчиняетесь только одному голосу, монотонно произносящему: «Утвердим повестку дня». Удар молотка стимулирует вас протянуть правую руку вперед и нажать указательным пальцем нужную кнопку. Пресса – это суета, у вас нет лишних душевных сил – и поэтому вы ее не читаете. Вы думаете о народе в общем, поэтому у вас нет времени на каждого отдельного представителя народных масс. И вы это принимаете... Kороче, по-моему, не надо взгляда снаружи. Изнутри тоже заметно, что в первые месяцы некоторая часть парламента пухнет, как клоп, нажравшийся крови, по цвету которого можно примерно определить, когда данная особь последний раз питалась компенсациями.

Ilmumisandmed

Авторские права: Виктория Ладынская и Petrone Print OÜ, 2015

Редактор: Эда Алликмаа
Редактор русской версии: Денис Кузьмин
Дизайн: Тармо Раяметс
Фотографии: Андрес Путтинг, Ekspress Meedia: стр.100,
Рауно Вольмар, Ekspress Meedia: стр.108
Обложка: Ольга Макина

Печать: Greif OÜ

ISBN 978-9949-556-28-1
ISBN 978-9949-556-29-8 (электронная версия)

Lisa kommentaar

Sinu e-postiaadressi ei avaldata. Nõutavad väljad on tähistatud *-ga